А фикус ни при чем

— Наши мама и папа уже сорок лет живут вместе и не ссорятся, а знаете ли, это не у многих получается! — сказал в трубку боевитый девичий голос. — Они обычные скромные люди. Папа всю жизнь водителем проработал, а мама родила и воспитала нас пятерых. И мы все пятеро им очень благодарны за все. За любовь благодарны…


В квартире Любови Тафиковны и Афраса Ифал-Оглы Афрасовых прямо от порога на всю стену лучится одна большая семейная улыбка. Кто помнит, какие там были обои под бесконечными снимками?! «Вот Никита с командой и тренером, старший внук… А это Илюша, — показывает гордый дед. — А это поздравительную газету делали дети ко дню рождения старшего сына, как видите, каждый приложил ру-ку!» И действительно, на листе ватмана трогательные пожелания написаны в обрамлении узора из разноцветных отпечатков многочисленных ладошек — от крошечной младенческой до великанской мужской. Здесь же детские рисунки и аппликации, разные, кривые, неразмерные и явно очень дорогие сердцам хозяев.


— Через полтора года будет еще один внук, седьмой, — сообщает Любовь Тафиковна. — Уже я и не смотрю на этот фикус! — и спохватывается объяснить: — Подарили мне горшочек с цветком, а девчонки смеются: «Мама, ты зачем притащила фикус? Он же к детям!» Посмеялись, а через месяц обнаружилось, что и дочь замужняя, и сноха в интересном положении!


Хозяйка большого семейства вспоминает о том, как встретила свою любовь, с тихой нежной радостью на лице, не случайно, видимо, назвали ее Любовью. Родилась она в городе Вязники во Владимирской области. Пока мама воспитывала чужих детей в детском саду,  Люба, старшая, хлопотала по дому. С одиннадцати лет стирала на всю семью. По воду ходила с коромыслом. Голоса папы-кузнеца и не помнит, такой был молчаливый и тоже все время отсутствующий — с утра до вечера на работе. Но запомнилось, как в  четыре утра отец поднимал детей-школьников — чтобы до школы успели поработать на огороде, который всех  кормил. В обязанности Любы входил уход за кроликами и курами. А уж в 16 лет девушка пошла зарабатывать свою копеечку — секретарем, а потом, закончив курсы, оператором счетной машины.


Всю жизнь вспоминает Любовь Тафиковна, как не хотелось в знаменательный день Восьмого марта идти ей на веселое гулянье к дальней родственнице, с которой почти и не общалась, да отец настоял: «Надо уважить!» Там-то она и познакомилась с будущим мужем. Полтора года влюбленные ждали, пока невеста закончит школу. Все это время было наполнено красивыми ухаживаниями: галантный кавалер ее в кино водил и пел ей песни. Он жил в центре города, и чтобы добраться до любимой, жених шел четыре километра. Долго засиживался, а потом по морозу шел обратно.


Жил Афрас с матерью на шести квадратах единственной комнатки. Жили вдвоем. Его мама, глухонемая от рождения, попала под поезд, не услышав его ход и сигнал. Она стала инвалидом без обеих ног, когда Афрасу было только три года. Он вырос в детдоме, лишь по выходным обретая материнскую ласку. И вот в свою тесную, полную невзгод жизнь они приняли Любовь. Свекровь была рада невестке. А вот родители Любови Тафиковны метали гром и молнии. И отпускать не хотелось им так рано свою помощницу, да и жаль было девчонку — ушла в бедный дом, где молодой муж — единственный сын больной матери. На что себя обрекает?! Убеждали родители Любу, пытаясь отговорить от поспешного брака.


— А я во всем этом только и видела его необычайную доброту, заботливость, жертвенность и любила его еще больше! — говорит Любовь Тафиковна.


Однако в доме мужа и люльку даже подвесить некуда было, поскольку потолок фанерный. И пошла молодая жена по инстанциям. Удалось ей выхлопотать отдельную комнатку в старом доме, который когда-то был монастырем. Стены в нем были сырые, и дети, рожденные в нем — Сережа и Юра, постоянно кашляли. Однако пять лет была эта комната семье Афрасовых уютным домом.


В 1974 году Афрас решил, что их жизни пора измениться, и вслед за другом поехал на Север. Взяв отпуск накануне Нового года, собрав детей, Любовь Тафиковна решила его навестить.


Вышла Любовь Тафиковна на трап самолета, на лютый сорокаградусный мороз, каких она еще не знала, и сырые еще от тепла «большой земли» подошвы ботинок немедленно примерзли к ступенькам. Не могла отодрать ноги от трапа, а в аэропорту, похожем на обычную конюшню (земляной пол и несколько столбов), встречал муж — чужой и неузнаваемый — в валенках и ушанке, которых раньше никогда не носил! Плохо, не для такой погоды одетых ребятишек и шокированную супругу тут же посадил на «Урал» и повез показывать новый северный дом.


— Едем-едем, и никакого жилья, и никаких построек. Муж в письмах упоминал какие-то балки. Да когда ж до них доберемся? Один снег! «Где же люди живут?» — спрашиваю.


«А вот тут!» — и кивает на сугробы. Я пригляделась и увидела под сугробами какие-то крохотные низенькие строения. «Так это землянки, что ли?» — в ужасе спросила. А он только засмеялся в ответ. А приехали в поселок — ровненько выстроенные бараки среди хвойного леса, принаряженного снегом, показались замечательными, идиллически красивыми. Там в поселке строили зону. Когда завершили строительство мужской зоны, взялись за женскую, а из мужских тюремных бараков решили пока сделать общежитие для строителей. Потихоньку и столовую построили. Вот в эти бараки Афрас и привез семью.


Однако внутри, не обнаружив ничего пригодного для жизни, ничего, даже чистой воды, она чуть не заплакала: «Боже мой, куда же я, дура, привезла детей? Они ведь тут умрут!»


«А ты пойди в магазин и купи все, что нужно, мне просто некогда было обустраивать быт!» — подбодрил муж и выдал ей невиданную сумму. В магазине Любовь Тафиковна обомлела — такого изобилия продуктов никогда не видела в жизни. От жадности  покупала и колбасу, и гречку, и рыбу, и сгущенку и не заметила, как истратила 600 рублей, которые дал муж. Пришла домой и плакала, жалея потраченные деньги, и от потрясения.


— Ведь на «большой земле» мы поначалу жили на 60 рублей в месяц! А я за раз истратила в десять раз больше. «Не плачь, — смеялся муж. — Еще заработаем. Тебе еще понравится деньги тратить!»


Потом отмечали Новый год. Рабочие вернулись в пустой поселок часов в девять вечера последнего дня года. Вдруг поднялся шум, заполыхали костры, на них в котлах забулькала картошка. Никогда не забыть ощущения общности: все родные, все общее. Кто-то не помнит, куда бросил рукавицы, — ему кидают первые, что под руку попались. Нужна шапка? Нахлобучат какую-то на голову. Что в самом деле время тратить на такую ерунду, когда молодость звенит, когда город замечательный строится, когда прекрасная жизнь впереди?! Укутали детей — и на улицу! Откупоривались бутылки и консервы, варились пельмени. Все обнимались, целовались и угощались. Такого необычного и веселого Нового года еще никогда в их жизни не бывало!


И пусть были трудности, и семью вместе с другими жильцами не раз эвакуировали, когда были перебои с отоплением. И поселок размораживался. И что из своего имущества долго были лишь телевизор да диван, остальная мебель — общежитская. Зато каждое лето дети ходили за дом по грибы и за черникой, а в доме вместо кошки жила ручная белка! Только пятого ребенка из роддома привезли в благоустроенную квартиру, которую получили лишь через десять лет освоения Севера в 1984 году.


— Брат приехал в гости, говорит: «Что ж у вас в доме ни паласов, ни ковров? Зачем на Севере столько лет живете?». «Ну и что хорошего в коврах? Пыли меньше! — убеждена Любовь Тафиковна. — А зато могли вывозить на все лето детей в Евпаторию. Снимали дешевенькую скромную квартирку, загорали, купались, ездили на экскурсии, хохотали над старыми комедиями в летних кинотеатрах — теперь  есть, что вспомнить».


Вопросу, почему же появлялись в их семье дети в таких трудных условиях, Любовь Тафиковна удивляется: «Как почему? Из-за любви. Друг к другу, к жизни, к новому в ней, к ее вечному продолжению» — для нее это несомненно. Она опять оглаживает стену, которая весело смотрит родными глазами: Сергей и Юра отслужили в армии. У Сережи девятилетний сын Никита и полугодовалая Анжелика. У Юры тоже двое — Костя, который нынче первоклассник — ох уж смышленый получился! — и трехлетняя  Настя. Трехлетний Илюша — Галин сын, у младшего, пятого, Коли каких только профессий нет, не пропадет парень. В такой большой семье все время происходят какие-то события — не соскучишься. В один год выдавали замуж Татьяну и женили Юру, а прямо с Юриной свадьбы повезли Анну в роддом за первенцем! Каких только переживаний с детьми не было! Помнится, Анна, которая росла своевольной и горячей, пропала, едва ей исполнилось восемнадцать, на целых десять дней. Влюбилась и ушла за любимым, сочтя себя уже достаточно взрослой и самостоятельной. Ее искал
и, не спали ночами, плакали, горевали, а вернулась — не стали упрекать, приняли как всегда с радостью и любовью. Поддерживать своих детей в любых ситуациях, любить, терпеть, ждать, пока совершат и осознают свои ошибки, — вот и весь принцип воспитания в семье Афрасовых. С бедами, проблемами, слезами, победами, радостями пятеро детей и семеро внуков всегда сюда придут, потому что здесь их ждет любовь.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.