Отчизна Дон-Кихотов

Азербайджанский школьник Фарман Салманов не сказать, что был самым лучшим учеником в школе, но по-русски говорил чище и быстрее, чем ровесники. А потому, когда вся школа жила ожиданием приезда министра нефтяной промышленности Николая Байбакова, то именно этому мальчишке было доверено сказать большому гостю приветственное слово. Но Фарман от волнения забыл слова и выпалил то, что думал, своими словами: «Дорогой Николай Константинович, заасфальтируйте нам дорогу к школе и дайте электричество! Перед тем как идти на уроки, мы надеваем чистую одежду, а в школу приходим замарашками. Я вам обещаю, что стану геологом. Когда окончу школу, поступлю в нефтяной институт». Байбаков, оторопев от такой речи, распорядился за три месяца проложить дорогу и провести электричество. Салманов же в свою очередь выполнил обещание — стал не просто геологом, а выдающимся первооткрывателем. А потому сталинского наркома Байбакова сразу как-то возвели в ранг «крестного отца» Фармана Салманова.

 

Нас пытаются согнуть, а мы пружинимся

 

Понятно, что судьба этого человека не ограничена строками «хотел стать и стал». Салманову за свое «хотел», за излишнюю самостоятельность пришлось получить немало затрещин от начальства сверху. Этот напор характера, горячий темперамент — как ключевой момент всех нынешних сентябрьских церемоний в разных городах Югры. С момента высадки первого десанта геологов в Югре, возглавляемого Фарманом Салмановым, полвека минуло. Пятьдесят лет назад

 

13 сентября 1957 года к сургутскому берегу Оби причалили первые баржи с участниками Нижне-Грязненской нефтеразведочной экспедиции Новосибирского территориального геологического управления. Среднее Приобье, еще недостаточно исследованное геологами, виделось Салманову чрезвычайно перспективным.

 

Сердце билось как рыба под ножом — подтверждение надежд требовалось обязательно. Ведь высадке в Югре предшествовали два года работы Салманова в Кузбассе. И все даром. Он без разрешения начальства со своей экспедицией почти из сотни человек арендовал четыре баржи, загрузил на них буровые установки и вплавь по рекам перебрался на север Тюменской области в Сургут. Когда наверху узнали о таких «коленцах», то разгорелся настоящий скандал. «Думал, тюрьмы не миновать, — спустя много лет вспоминал умудренный и седовласый Фарман Курбанович. —  Спасли мою голову товарищи по работе, взбунтовавшись, узнав, что экспедицию хотят вернуть обратно».

 

К чему снится Сибирь?

 

Откуда было знать шефам, сидящим наверху, какие сны снились тому вчерашнему азербайджанскому школьнику, сыплющему русскими словами проворнее одноклассников. Дед Фармана, растерявший здоровье в сибирских лагерях за нежелание одаривать местного муллу, часто рассказывал внуку о Севере, о реках с крутым характером и белых просторах, где даже струна горизонта размывается от холода. Его истории, говорил Салманов, походили на сказку. «Ничто меня так не захватывало в детстве, как рассказы о сильных, крепких людях-сибиряках. Особое удивление вызывало то, что даже в сильный мороз они выбегали из бани и обтирались снегом».

 

Негоже было бы отвернуться от собственной мечты, даже если за ее осуществление злой рок грозил повторением дедовской судьбы. Это для старого Сулеймана Сибирь была местом ссылки, молодой Фарман превратил эту землю в оазис. Уже через неделю после прибытия в Югру экспедиция геологов приступила к строительству площадки в восточном районе Черного Мыса. В первую очередь возводили электростанцию, устанавливали пилораму. К концу года заработали мехмастерская и ремонтно-комплектовочная база. Не было большей радости от простейших построек — нескольких домов, столовой. Часть буровых станков пришла в следующую навигацию, тогда уже геологи и приступили к колонковому бурению на берегах Оби скважин глубиной пятьсот метров.

 

Все это время из Москвы сыпались призывы расформировать сургутскую экспедицию — как бесперспективную. А ведь еще Петру Первому шведский путешественник доказывал, что Приобье полнится нефтью, предлагая взглянуть на привезенную им  емкость с густой жидкостью.

 

Земля сама решила опротестовать решение больших начальников, вытолкнув из себя долгожданный фонтан нефти на Баграсе. Нефть пошла, но не сразу, пока не стала показывать суточный дебит — двести сорок тонн. Так появилось на свет Мегионское нефтяное месторождение. Когда же открыли Усть-Балыкское, решили — именно здесь быть центру сибирской нефти, его скважины выплескивали ежесуточно больше сотни тонн.

 

Всего же за 30 лет геологи выманили наружу запасы двухсот нефтяных и нефтегазовых месторождений, среди которых известные всему миру  Западно-Сургутское, Федоровское, Восточно-Сургутское, Самотлорское и Холмогорское. Их внушительные богатства превратили Ханты-Мансийский округ в энергетическое сердце России. Десант геологов дал новую жизнь древним поселениям, превратив их в города, само же имя Югра зазвучало по всей планете.

 

То, что не выдержал металл

 

В минувшие выходные в столицу округа съехались свидетели и участники того самого первого десанта геологов. Своими широкими празднествами Сибирь, воодушевившая бунтаря Ермака, промышленника Демидова, князя Меншикова, первооткрывателей нефтяных месторождений, вновь напомнила, что она — территория Дон-Кихотов, требующая быстрых реакций, неординарных решений и смелости. Такой ее когда-то отрекомендовал генерал-губернатор Сибири граф Сперанский, и она ничуть не изменила своей репутации.

 

Губернатор Александр Филипенко, поздравляя нынче ветеранов нефтегазовой промышленности во всех городах и поселках округа, отметил: «История не знает такого прецедента, чтоб за столь короткий срок был построен мощнейший нефтегазовый комплекс. И это сделали вы — первопроходцы, сделали своим трудом, упорством, желанием достичь невозможного. У ученых были сомнения по поводу наличия здесь углеводородного сырья, но эти люди, высадившиеся на сургутскую землю, доказали свою правоту. Трудно поверить в космические цифры добычи югорской нефти, но менее года осталось до получения девятимиллиардной тонны — столь стремительны темпы нашего развития».

 

И действительно, ну как при нулевом практическом опыте стало возможным заставить пробуренные скважины отозваться нефтяными фонтанами? Небывало низкие температуры не выдерживали треснувшие градусники и выходящее из строя оборудование, а вот люди  выстояли. В начале 60-х в геологических экспедициях уже трудились почти шесть тысяч человек. Норкин, Салманов, Левин, Шакшин, Мелик-Карамов — отцы нефтяных месторождений, безупречные и бесстрашные Дон-Кихоты.

 

Я мало похож на Прометея

 

Современная Югра отозвалась этой осенью музейным бумом в честь событий полувековой давности. Сразу несколько выставок, посвященных высадке первого десанта, заработали в государственном музее Природы и Человека Ханты-Мансийска. Экспозиция «Историческое время» рассказала об Обь-Иртышье, Самарово, столице округа, начиная с эпохи камня до современности. Выставка «Мифологическое время» представила вехи развития традиционной культуры обских угров и картину природы Приобья в контексте мифологии.

 

Свою лепту в торжество внесли работники библиотек, презентовавшие книжную выставку из фондов государственной библиотеки Югры под названием «Предчувствие открытий: история геологического поиска».

 

А после торжественного открытия новых звезд нефтяной Югры ветераны-геологи встретились в Музее геологии, нефти и газа на «Привале первопроходцев». Отцы нефтяной промышленности почтили память Фармана Салманова минутой молчания, посетили выставку, посвященную десанту, и увидели документальный фильм с уникальными эпизодами исторических хроник.

 

В Ханты-Мансийске в эти дни заложили камень в основание будущего памятника оставившего нас в этом году знаменитого геолога, первооткрывателя тюменской нефти Героя Социалистического Труда Фармана Курбановича, а в Сургуте открылся его дом-музей.

 

«С самого начала хочу предостеречь вас от заблуждения, что Салманов в одиночку покорил Западную Сибирь и добыл для нашего народа тепло и свет, — говорил когда-то журналистам Фарман Курбанович. — Я мало похож на Прометея. Все эти годы рядом со мной рука об руку трудились тысячи и тысячи геологов, нефтяников, газовиков, строителей, которые, не жалея сил и здоровья, добывали нефть и газ. И я счастлив, что был рядом с этими великими людьми.

 

Я — геолог. И геологию, естественно, считаю самой увлекательной, самой лучшей профессией. Во все времена нас называли первопроходцами. Это очень высокое звание, которым гордились многие поколения разведчиков недр. Однако это еще и обязанности. И первая из них — стойко переносить трудности».

 

Эльвира Таран.

 

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.