Как сибирская рыба спасала Россию

42 года прожили вместе супруги Каморкины – Артем Иванович и Дина Федоровна. Он был умелым кузнецом, она энергичным партработником, а в последние годы перед уходом на пенсию – учителем истории. Казалось бы, обычная жизнь обычных людей, но именно в таких судьбах как в зеркале отражается жизнь целого поколения.


Она


Дина Федоровна родилась в здешних местах – в деревне Каурья Кондинского района. Отец рыбачил, а мать работала в поле. С детства Дина умела и с огородом управляться, и рыбачить, и охотиться, и на обласе ездить. Перед самой войной семья, где росли две дочки, переехала в районный центр Кондинское. В шестом классе, вспоминает пожилая женщина, школьники изучали винтовку, сдавали нормы ГТО, ползали в противогазах. Когда началась война, учебу Дине пришлось бросить. Отца, глухого на одно ухо, призвали в трудовую армию, а мама устроилась рыбаком на рыбозавод в Беленгуте.


Сибиряки хорошо понимали, что от их труда зависит снабжение продовольствием бойцов Красной Армии и рабочих оборонных предприятий. Женщины заменили ушедших на фронт мужчин, даже женщины ханты и манси, нарушив вековые обычаи, пошли на промысел пушного зверя.


А Дина стала рыбачить. Тогда она и узнала, как трудно долбить 60-сантиметровый лед, чтобы поставить невод и фитили. Летом было полегче — ловили сетями. Часть улова брали себе, все остальное сдавали в Фонд обороны. У всех родные на фронте – отцы, мужья, братья, сыновья… Весной, когда подо льдом в озерах вода портилась, потому что в ней не хватало кислорода, происходил так называемый «загар». «Однажды, — рассказывает Дина Федоровна, — в деревню пришел старик. «Щучье озеро «горит», скорее туда», — позвал он. И все, кто был дома, пошли на озеро рыбу ловить. Только продолбим лунку, щука голову высовывает, чтобы воздухом дохнуть, ее и хватаешь. Тогда мы столько щуки наловили! Как дрова, поленницей сложили их на берегу. Каждый взял только по мешку, остальную рыбу решили сдать, чтобы эти деньги пошли на танковую колонну. Потом прилетел самолет и увез нашу добычу».


Из села двадцать мужчин призвали на фронт, остались старики, женщины да дети. В Ханты-Мансийском округе, как и во всей стране, подростки работали наравне со взрослыми. И хотя война шла где-то далеко, тыл жил по законам военного времени.


Кончилась война,  но о Победе в рыболовецких бригадах узнали только 15 мая, когда сошел лед с реки и приехали к рыбакам из Кондинского. С фронта домой вернулись лишь двое сельчан, остальные — кто погиб в бою, кто умер от ран в госпитале, а кто и вовсе без вести пропал. Вернулся из трудармии и отец Дины — весь больной, и вскоре его не стало. Мать тоже болела от тяжелой работы, две дочери помогали ей как могли. Старшая Дина устроилась в коммунальный отдел райисполкома – пилила дрова, работала на сплаве и вывозе леса, даже конюхом приходилось. Получала мало, и опять спасали караси, язь да щука – варили уху, солили, сушили…


Не все в деревнях и селах могли рыбачить – ну какие рыбаки из больных стариков? «Но на Севере издавна жила добрая традиция: иди утром к реке, тебе обязательно дадут рыбы сколько надо. И в Нижневартовске так было», — в словах Дины Федоровны звучит гордость за свой народ.


В 1947 году, когда младшая сестра стала работать засольщиком на рыбозаводе и поддерживать маму, девушка поехала учиться в Ханты-Мансийск. «По национальности я манси по маминой линии, поэтому меня бесплатно учили и кормили, — рассказывает она. — А сначала надо было закончить седьмой класс, где я была старше всех на три года». Уже на первом курсе ее избрали секретарем комсомольской организации педучилища.  Молодая, энергичная, задорная, Дина умела ладить с людьми, убеждать и объяснять, во всем подавая пример. Поэтому после окончания учебы в 1953 году ее направили в Кондинское секретарем райкома комсомола. Если бы молодая учительница учила детей читать и писать, ей было бы, наверное, намного легче. А здесь приходилось ездить по отдаленным селам и деревням, леспромхозам и рыбоучасткам – на лошадях, лодках, пешком, летом по болотам, зимой на лыжах, и в лесу не раз одна ночевала. Всюду были комсомольские организации, с ними нужно поддерживать связь, и у девушки это хорошо получалось. Помнит она, как однажды отправи
ли ее в Зайцеву Речку объяснять про культ личности Сталина. Восемнадцать километров по болоту туда и столько же обратно – нелегкий путь. Зато встретила там директора школы Веру Георгиевну Черепанову, с нею она училась в Ханты-Мансийском педучилище и ее сменила на посту комсорга. Тем и дороги эти поездки, что позволяли увидеть многих людей, встретиться со старыми знакомыми…


Через три года Дину направили в Свердловскую высшую партийную школу, готовящую руководящие кадры. Четыре года учебы и — в Ларьякский район заведующей кабинетом политического просвещения. И опять командировки – на оленьих упряжках, лошадях, пешком и редко на катере. Теперь это были уже встречи с рабочими и колхозниками, ветеранами войны. «Они на покос, и я вместе с ними. Иначе меня не поймут», — такая вот существовала практика партийной работы. Это были порядочные люди, Дина Федоровна многому  у них училась, дружбой с ними гордится до сих пор. Н.Т.Вакуев, И.Н.Сарманов, А.И.Исыпов, В.И.Осколков, Н.М.Зайцев, Н.И.Михальченко, М.И.Самарин, А.Ф. Пальянов — разве  всех перечислить? А еще супруги Шуваевы, Звягины, Лопаткины, Г.А.Борисов, Н.Ф.Тюменцева, А.И.Крюков, А.Ф.Фоменко, Н.С.Бнятова…


Когда райком партии переехал в Нижневартовск, молодой активистке дали половину домика. Он и сейчас еще стоит на улице Лопарева, напоминая о прежних временах. Правда, с партийной работой, связанной с постоянными командировками, вскоре пришлось распрощаться: больная мама не могла оставаться дома одна. Молодую женщину направили в соседний Мегион организовывать вечернюю школу, так как единственная школа №1 в Нижневартовске была на тот момент полностью укомплектована учителями. Жить в Мегионе негде, ночевала Дина на чердаке, но так продолжалось недолго. Завгороно Михаил Иванович Питер уговорил ее поработать зиму воспитателем в нижневартовском интернате. А тут как раз вышла замуж за Артема Ивановича Каморкина и уже с нового учебного года стала преподавать историю.  Учила детей и, конечно, не оставляла общественную работу. На пенсию ушла в 1978 году – в 50 лет, и тоже по семейным обстоятельствам: ухаживать за больным племянником.


Он


Среди ветеранов на различных встречах и мероприятиях я не раз замечала колоритного мужчину с пышной бородой. А когда узнала, что он всю жизнь проработал кузнецом, не удивилась: он вполне вписывался в классический образ мастера, играючи держащего


в сильных руках тяжелый молот и бьющего по наковальне. А то, что у Каморкина действительно золотые руки, в Нижневартовском речпорту многие помнят. «Железную дорогу тогда еще не построили, все везли по реке, — вспоминает Артем Иванович. – Большой и малый речной транспорт тоже нуждался в обслуживании. Была


у нас даже плавучая кузница, чтобы на месте устранять неполадки на катерах и пароходах». А Дина Федоровна добавляет: «Случись поломка — идут к нему. Любую железку выковать умеет».


…В северные края бугульминский парень  приехал в начале 60-х. Позади остались годы Великой Отечественной войны, когда 13-летний Артем в артели «Путь Ленина» на лошади и хлеб возил, и дрова, и все, что скажут взрослые, добросовестно выполнял. Поблажек не ждал, ведь шла война. Малолетнему конюху трудовую книжку не завели,


а в свидетельстве о рождении записали, что работал в тылу, и печать поставили. Потом — служба в армии. Три с половиной года служил Артем Каморкин


в Германии – заряжающим в танковой части, а после демобилизации стал шоферить в родной Бугульме, пока не уехал в Нижневартовск, где его ждала новая жизнь, новая работа.


Сейчас Каморкины по большей части дома. Как членов общественной организации «Дети – фронту» их нередко приглашают в школы, чтобы услышать рассказ, как они жили и трудились ради Победы. Недавно в шестой школе говорили с одиннадцатиклассниками о той роли, какую сыграл наш округ в годы Великой Отечественной войны. «Мы тоже спасали нашу Родину. На Финском заливе, Черном море и Волге — немцы, на Дальнем Востоке – японцы. Оставалась одна Сибирь, реки и озера которой и кормили рыбой фронт и тыл. Когда своей военной техники стране не хватало, союзники Англия, Франция и США помогли СССР во-


оружением, но расплачиваться за это еще долго приходилось сибирской рыбой и ценной пушниной, — Дина Федоровна как историк знает, о чем говорит. – Черчилль, например, любил знаменитую сосьвинскую селедку».


В своих рассказах не забывает она подчеркнуть и то, как дружно все жили в те трудные годы: «Когда началась война, в Сибирь переселили калмыков, финнов и немцев Поволжья, но мы не смотрели, кто какой национальности, работали все вместе, помогали друг другу и очень хотели, чтобы война побыстрее закончилась».






Из истории


За четыре военных года в округе было выловлено 1 млн 120 тыс. центнеров рыбы. Обский Север дал Родине 45% всей рыбы, выловленной в годы войны в Сибири. Только в Ханты-Мансийском рыбокомбинате было выработано 28816 тыс. банок консервов, около 90 тыс. центнеров другой рыбной продукции. Общее количество пушнины, добытой в округе в 1941-1945 гг., оценивалось в 20,8 млн рублей (из книги «Югра: 75 ступеней вверх»).






Из истории


Ежегодно более 15 тысяч учащихся во время продленных летних каникул помогали взрослым ловить и обрабатывать рыбу, ухаживать за скотом и обеспечивать его кормами, выращивать и собирать урожаи картофеля и овощей, запасать дрова, ягоды, грибы, кедровые орехи… А выжил народ здесь еще и благодаря рыбе. В реках  и многочисленных озерах водились, правда, малоценные породы рыб. Поэтому Всесоюзный научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства стал разводить в них новые хозяйственно-ценные породы (из книги «Югра: 75 ступеней вверх»).





Татьяна Яхонт.

Если вы любите российские реки и рыбалку, то река Ока идеально подойдет для вашего отдыха. При этом семейный отел под названием «Застава у Оки» предлагает самые доступные цены и лучшие условия на отдых на оке: комфортное проживание, все самое необходимое для отдыха сделают ваш отдых по-настоящему незабываемым.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.