Смотрите, кто пришел

Он вернулся в Нижневартовск после тринадцатилетней разлуки с нами. В Ханты-Мансийске его называли хирургом милостию Божией. Вконец измученные желудочными болезнями люди стремились попасть в руки этого доктора: уж он-то сделает все возможное и невозможное, чтобы избавить от боли, нередко — спасти жизнь. Бывший главный хирург Югры Алексей Загинайко, человек из потомственной семьи врачей, известных в нашем городе, уже несколько недель возглавляет Нижневартовский онкологический диспансер.

начит ли новая должность, что практиковать вы, Алексей Владимирович, больше не будете?


— Наверное, некоторое время практикой буду заниматься, но вообще возраст для хирурга многое значит. Наша работа физически тяжелая, и с годами ее делаешь не больше и не лучше, поэтому амплуа стоит менять своевременно. Я думаю так. Конечно, хотелось бы какие-то моменты из прошлого опыта привнести, чтобы они прижились здесь. Но больше всего надеюсь на то, что в этом учреждении появится со временем много молодых, сильных, амбициозных специалистов.


— Доставшимся наследством довольны?


— В Нижневартовске самое мощное на сегодня онкологическое учреждение в округе. В год здесь выполняется 1400 операций, через поликлинику проходят около 40 тысяч пациентов. В распоряжении диспансера имеется 110 коек, 40 коек — для проведения химиотерапии. В Сургуте — всего 70 онкологических коек, в Ханты-Мансийске в строящемся центре будет 150. Как видите, ведется очень большая работа, к тому же в городе квалифицированные хирурги, химиотерапевты.


Главные проблемы связаны с отсутствием площадей — поликлиника небольшая. Мне и самому неприятно видеть толпы людей, желающих записаться к специалисту. Зимой теснота особенно ощутима, и она раздражает пациентов. Но мы имеем пока то, что имеем, разговора о строительстве не ведется. После того, как в Ханты-Мансийске будет сдан онкологический центр, станет более понятной потребность региона в подобных медицинских учреждениях. Второе, что беспокоит меня, — это дефицит кадров. При нашем объеме работы положено восемь онкологов, у нас пока три, но переговоры с врачами ведутся.  Появление их прежде всего поработает на сокращение очередей. Я стремлюсь к такому идеальныму варианту, при котором человек, обратившись к нам, должен быть осмотрен врачом в этот же день. К настоящему времени нам удалось добиться двухнедельной очереди. Вот первая задача, которую мне пришлось решить, хотя для этого пришлось усилить поликлинику за счет врача из хирургического отделения.


— У вас ведь особенные пациенты…


— …для которых важен фактор времени. И не только. Человеку некомфортно очутиться в нашем учреждении, а если его еще и не приняли, так покажется, что, может, лучше оттянуть встречу с доктором, сходить к какому-нибудь знахарю, тот что-нибудь пока посоветует. А между тем, мы хорошо оснащены  диагностическим оборудованием. У нас имеется компьютерный томограф, маммограф. Есть маммотест — прибор для того, чтобы под рентгеновским контролем сделать пункцию новообразования в молочной железе. Хорошо развита эндоскопическая служба, ею занимается доктор Решетов — родоначальник эндоскопии в Нижневартовске. Имеется все необходимое в лабораторном отделе — гистологическая лаборатория, выполняется иммуногистохимия. Это достаточно дорогостоящая методика, позволяющая определить форму опухоли и назначить правильное лечение. Очень хорошее отделение химиотерапии: сорок коек, подготовленные врачи, грамотная заведующая. В общем, работа выполняется большая, может, она не так заметна, как в хирургических отделениях, где каждый день
спасают и ставят на ноги больных, ведь онкобольные не афишируют свои недуги.


— Правду говорят, что наш город — самая неблагополучная в округе территория в части раковых заболеваний?


— В Нижневартовске онкологических заболеваний  меньше, чем, например, в западной части региона. Это связано с тем, что население у нас относительно молодое. Еще 13 лет назад, когда я здесь работал, человека старше шестидесяти лет обнаружить было почти невозможно. Сейчас картина несколько иная: и люди постарели, и многих пожилых родителей дети везут к нам в связи с тем, что в Югре доступная, бесплатная и качественная медицинская помощь, если сравнивать с другими территориями. На сегодня у нас на учете с онкологическими образованиями стоит 3801 человек, с начала этого года  поставлено еще девяносто.


— Сегодня рак — это болезнь старых или она значительно помолодела?


— Молодых больных много, но они всегда были. Сейчас несколько иная история — больные раком живут дольше за счет того, что оперируют их лучше, лучевая терапия проводится большему числу, есть лекарственное обеспечение.


— Тем не менее качество жизни остается гораздо ниже, чем у здорового человека.


— Но выбора-то нет. Конечно, тяжело, когда человек болен, однако жизнь одна и цена ее велика. А наша задача — сделать доступной и качественной медицинскую помощь. Эти слова могут показаться общими, но на самом деле они означают следующее: если человек пришел в медицинское учреждение, он должен быстро получить помощь на уровне самых современных технологий, потому что вся медицина сейчас очень технологична. И хотя выделяются высокие технологии, каждый год они пересматриваются и что-то из того, что уже ушло в широкую практику, убирается. В онкологии есть одна особенность: технологии  лечения злокачественных опухолей едины во всем мире, потому что новые химиопрепараты  и радиологическое оборудование в основном разрабатывают крупные трансконтинентальные фирмы — это длительный и дорогостоящий процесс. Вообще сама по себе хирургия онкозаболеваний такова, что, если каких-то результатов в ней смогли добиться, их добились тридцать лет назад, весь остальной прогресс, какой у нас есть, идет за счет химиопрепаратов и луче
вой терапии. Это очень дорогое лечение, стоимость одного курса достигает 200 тысяч рублей, и понятно, что тех денег, которые выделяются по линии ОМС, не хватит. Только благодаря достойному финансированию по региональным и федеральным программам мы и получаем неплохие результаты.


— Но лечение за счет этих программ могут получать все нуждающиеся в нем больные?


— Все пациенты, которым это лечение показано, каким бы дорогостоящим оно ни было.


— Наши читатели недовольны тем, что трудно получить направление на лечение в Тюмени. Что скажете им?


— В Тюмень направляют тех, кому надо туда попасть. За счет программы «Сотрудничество» в Тюменском диспансере наши больные получают  лучевую терапию, но только те, кому она показана. И пока не откроется отделение лучевой терапии в Ханты-Мансийске, так оно и будет. Пациенты, которые нуждаются в высокотехнологическом лечении, направляются в специализированные лечебные учреждения Москвы, Санкт-Петербурга, других крупных городов по квотам Минздравсоцразвития.


— Кстати, о высоких технологиях. Прошла информация о том, что в округе начата работа со стволовыми клетками.


— Знаете, со стволовыми клетками ситуация сложная. На сегодня они к медицинскому применению не разрешены, пока ведутся исследовательские работы. Единственный раздел использования подобных технологий — это при трансплантации костного мозга у гематологических больных. У нас в округе пока создается банк стволовых клеток, но что из этого получится, вряд ли кто-то знает. Однако банк собирают, потому что наука не стоит на месте. Возможно, лет через пять-десять  научатся новые органы выращивать из стволовых клеток, а материал уже запасен.


В онкологии, считают отечественные ученые, главная задача сейчас — перевести пациента со злокачественными образованиями из острого больного в хронического. Да, он не здоров, да, вынужден проходить курсы лечения, но он живет. И надо сделать все, чтобы  прожил как можно дольше, потому что через несколько лет могут появиться новые лекарства и удастся продлить жизнь еще на пять-десять лет..


— Как вы, Алексей Владимирович, относитесь к тому, что в городе до сих пор не создан хоспис ?


— Вопрос о хосписе, насколько мне известно, ставился, причем о строительстве сразу трех хосписов — в Сургуте, Ханты-Мансийске и Нижневартовске. Без сомнения, подобное учреждение в городе необходимо, причем необходимо не только для онкологических больных. Что такое хоспис? Это палаты сестринского ухода, там всего один врач. Очень много людей, которым и не нужна  интенсивная помощь докторов, они нуждаются в облегчении боли, психологической поддержке, в хорошем уходе. Таких пациентов много, в том числе большое количество неврологических больных после инсульта. Им, прикованным к постели, необходимо периодическое поддерживающее лечение. Но, видимо, решение данного вопроса упирается в экономическую возможность, на все сразу средств не хватает. Медицина — дорогостоящая отрасль.


Тамара Козлова.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.