Наша победа

В 20-е годы прошлого столетия с Россией происходили чудовищные по своей сути перевоплощения. Революция, гражданская война, коллективизация, репрессии, гонения на церковь, Великая
Отечественная война… Одним словом, череда жестоких испытаний. В нынешнем столетии ученые, допущенные теперь до ранее секретных архивов, находят в них новые исторические факты. Для человека науки — это приятное погружение в цифры и сведения,  и все для того, чтобы донести до будущих поколений как можно более достоверную, правдивую историю нашей страны. С кандидатом исторических наук, доцентом кафедры истории России Нижневартовского государственного гуманитарного университета Валерием Цысь  мы беседуем о жизни русской православной церкви во время Великой Отечественной войны. Надо сказать,  что изучением этого вопроса отечественные историки занялись недавно, потому что ранее  интерес к этой теме, мягко сказать, не поощрялся.


 — К началу войны церковь как институт, а духовенство — как слой общества были практически истреблены, — рассказывает Валерий Валентинович. В 20-е годы ее критиковали,  а в 30-е перешли к репрессиям. В 1941 году в нашей стране насчитывалось около 100 действующих церквей, на свободе были четыре иерарха и несколько сот священников. И это все, что осталось от дореволюционного богатства — 48 тысяч церквей и 100 тысяч представителей духовенства. Действующие церкви оставили только в больших городах. В 30-е годы сровняли с землей церкви в Сургуте, Ханты-Мансийске, Обдорске (Салехарде). В Тюменской области из более 500 храмов к началу войны сохранили один — кладбищенскую церковь в Тобольске. Службы там не проходили, за ней присматривали прихожане.


Но в судьбах народов и стран случаются метаморфозы. После всего того, что сделали с православием, именно церковь  обратилась к народу в первый же день войны. От ее имени выступил местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий. Патриарха вообще не было, он умер в 1925 году, избрать нового — не позволяли власти. Разумеется, эфирного времени на радио митрополиту не предоставили, в том числе и в советской печати,  но обращение разослали по всем приходам.  Невиданное в ту пору дело. В послании говорилось: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину… Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ на  колени перед неправдой. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Православная наша церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним  она испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благослове
нием и предстоящий всенародный подвиг. Пастырям церкви в такое время, когда Отечество призывает всех на подвиг, недостойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и о воле Божией. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует Победу». 


Надо сказать, что митрополит в своем обращении к народу первым упомянул имена Александра Невского, Дмитрия Донского. Обращение переписывали от руки, пересылали на фронт и даже чудом доставляли на оккупированные фашистами территории. С призывами встать на защиту Родины глава русской православной церкви обращался 23 раза.  Здесь важно уточнить, что с обращениями выступали священнослужители и других конфессий, но все же более активно это делала русская православная церковь.


Напомним, что Сталин к «братьям и сестрам» обратился на 11 день войны. На счет сталинских речей имеются интересные выводы. Он, как известно, обучался в духовной семинарии. Поэтому тексты его речей по своей структуре, по логике изложения напоминают проповеди. Если конечно, сравнивать их с речами Ленина и Троцкого, которые получили светское гуманитарное образование.


Первым делом православная церковь занялась благотворительностью. За годы войны в фонд Победы было собрано 300 миллионов рублей. Созданы танковая колонна Дмитрия Донского и эскадрилья  Александра Невского. Кроме того, именно во время войны возобновили издание православного журнала.


В блокадном Ленинграде  действовали пять храмов, и в них было разрешено отпевать усопших.
В 1944 году на Пасху в храмах Москвы было многотысячное паломничество горожан, солдат и офицеров. В органы поступали тысячи обращений с просьбами открыть ранее закрытые церкви. Власти  отреагировали. Издали  резолюцию — решать такие вопросы на местах. «Места» брать на себя такую ответственность, понятное дело, не торопились. В памяти еще были свежи воспоминания о переписи населения 1937 года, которая показала, что большинство граждан страны Советов считают себя верующими людьми. Перепись была признана недействительной, а ее исполнителей за вредительство, как говорили в ту пору, пустили в расход. И все же кое-где проявляли смелость. В Киевской епархии до войны было две церкви, перед оккупацией насчитывалось 800. Скорее всего, советское правительство преследовало таким образом несколько целей. Например, перед союзниками надо было показать либеральную политику. Добавим, что во время Великой Отечественной войны на оккупиров
анных территориях церквей оказалось больше, чем на территориях, не занятых фашистами.


Многие священнослужители сменили рясу на солдатскую гимнастерку, потому что были призваны в армию. С оружием в руках, заместителем командира роты сражался с фашизмом будущий патриарх  Московский и всея Руси Пимен (предшественник Алексия Второго). Он дослужился до майора. Клирик храма во имя Святого Александра Невского Стефан Козлов,  на поле брани — пулеметчик, за героизм был награжден орденом Славы 3 степени. Священника Лужского района Георгия наградили медалью «За Отвагу». Архиепископ Калининский Алексий служил пулеметчиком, митрополит Рижский Леонид был врачом. И таких примеров множество.


В архивах сохранились данные, что к священнослужителям то и дело обращались партийцы с просьбами как можно чаще бывать с народом — с проповедями о важности материальной помощи фронту,  с беседами о соблюдении на рабочих местах трудовой дисциплины и повышении производительности труда. Священнослужители были особо доверенными лицами, более того, моральными арбитрами происходящего и прошлого.  Отмечается, что люди приносили в церкви столовое серебро, золотые и серебряные монеты Российской империи, церковную утварь, драгоценности, которые чудом сохранились в годы репрессий, коллективизации. Одним словом, люди несли последнее, то, что было припасено на  самый черный день. И он наступил.


В то же время в кругах духовенства появилась большая надежда, что православная церковь и вообще все конфессии наконец-то займут свое прежнее положение. И вновь на Руси зазвонят колокола. Появилось мнение, что сотрудничество властей и духовенства – это  сталинское покаяние.  Он бывший семинарист, и в нем все же проснулась духовность. История такой случай знает. Наполеон был ярым революционером, а став императором, всячески демонстрировал свою набожность. Но иллюзии разбились. Никакого покаяния не было. Это стало понятно примерно через год-два после окончания войны. Политика в отношении церкви вновь обрела настороженный характер. И даже хрущевская оттепель не возродила надежду.  Никита Сергеевич, как известно, пообещал коммунизм. И все разъяснилось. При коммунизме религии не предусматривались, и количество церквей стало заметно меньше. Их закрывали без особого распоряжения властей. Трудно сказать, сколько всего за этот период было разрушено и закрыто храмов и церквей. Почти все  они были архитектурным и историч


еским наследием нашей страны. К примеру, в середине 80-х годов прошлого века в Ларьяке раскатали по бревнам и пустили на дрова деревянную церковь XIX века. В войну сюда украдкой приходили люди. Службы здесь не велись давно. В разные годы церковь использовали для нужд пионерского лагеря, библиотеки. Было время — в церкви размещалось пожарное депо. А потом кто-то дал «ценное» указание уничтожить единственный в районе памятник старины.


Алина Ильина.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.