Привычка работать

Не хочется уезжать из Нижневартовска, но она уже решила, что пора возвращаться на родину. Отправила багажом вещи и живет у знакомой на чемоданах, хочет встретить здесь День Победы — праздник, который она не может пропустить. Валентине Карпенко 85-й год, до 80 лет она еще подрабатывала, но потом ей намекнули, что пора бы и молодым место уступить. Фоминична, как называют ее знакомые, оставила свой пост с неохотой, говорит, что человек живет, пока работает. Трудовую деятельность она начала в годы Великой Отечественной войны. На фронте не была, но кто сказал, что в тылу не ковалась победа? 16-летняя Валя Карпенко «воевала» в поле на тракторе, ее победа — трудовая.

 

Учиться некогда

 

Когда началась война, семья Карпенко жила в зерносовхозе «Рабочий» Кинель-Черкасского района Куйбышевской области. Здесь кругом были поля, пастбища для овец и коров.
— Помню, из Большого Толкая, где учились в педагогическом училище, пришли мы домой за продуктами, а тут как раз и объявили, что война началась, — вспоминает Валентина Фоминична. — Я тогда была на первом курсе. Взяли мы из дома бидон  молока да буханку хлеба и пешком обратно в училище, которое за 20 километров было.

 

20 мая из училища студентов отправили домой со словами «надо работать, помогать фронту». Сначала Валентину посадили на гусеничный трактор, а она не могла на нем  даже рукоятку дернуть, такой он был тяжелый. Получалась борозда неровная, с  огрехами. Бригадир ругался и кричал, чтоб брала лопату и вручную исправляла. Уборочная прошла, и ее пересадили на колесный трактор. Надо было сеять рожь. Их было шесть девочек, им показали, как педаль нажать и поехать, и они пахали. Зимой учились, а весной их снова отпускали на посевную. В один год от учебы отстранили и зимой, потому что некому было на овцеферму за 20 км от дома возить сено для овец.

 

Пример брали с Зои

 

В их семейном архиве сохранилось фото военных лет, на нем вся семья Карпенко — мать, отец и пятеро девчонок. В 1941-м самой старшей, Валентине, исполнилось 16 лет, Антонине было 14, Анечке — 11, Жене — 8 лет, а младшенькая Ольга только-только ходить начала.

 

— Все младшие, кроме Жени, пололи пшеницу, — вспоминает Валентина Фоминична, — а когда уборочная была, стояли на зернотоке с лопатами и пшеницу отгребали и перелопачивали. Потом грузили зерно на машины и ехали за 25 км на элеватор в качестве сопровождающих. И не дай бог, чтобы пропал хотя бы один килограмм пшеницы! С этим было строго. Работали девчонки весь световой день. Мама будила их в 4 часа утра, как только роса спадет. Утром особенно нестерпимо болели от пыли глаза. Мякина и солома — они же пыльные очень. Мать ставила им чугун воды, глаза отпарят и снова в поле бегут за два километра, к отцу. Отец Валентины Фома работал на тракторе. На фронт его не забрали, потому что хорошим механиком был. За уборочную ему давали 25 пудов пшеницы, но этого на прокорм большой семьи маловато было. Ели тыкву, свеклу. Картошку сажали не целиком, как сейчас, а только кожурки картофельные. Урожай от такой посадки можно было только на второй или третий год получить. Новости о военных действиях из газет узнавали, которые приво
зили вместе с хлебом.

 

— Я тоже хотела на фронт, особенно когда про Зою Космодемьянскую прочитала, — вспоминает Валентина Фоминична. — Мне и сестре Антонине пришли повестки из военкомата. Мы сначала загорелись идти на войну, но отец не велел. Соседская девочка ушла на фронт, а вернулась беременная «Ты чего это, захотела, как она?! Не пойдешь на фронт, пойдешь на трактор», — отрезал отец, так что три военных года я на тракторе и проработала.

 

В связи с производственной необходимостью Валентину на фронт не пустили, дали отсрочку и оставили в совхозе работать. А когда стали к ним в совхоз солдаты  приезжать, кто без руки, кто без ноги, а кто слепой, девчонкам уже совсем  расхотелось на войну идти.

 

Чипсы для фронта

 

На фронт забрали почти всех сверстников Вали Карпенко, и остались на хозяйстве одни девчонки.

 

— Мы писали письма на фронт совершенно незнакомым солдатам, и эти чужие ребята нам отвечали, — рассказывает Валентина Фоминична, — вязали для них носки и варежки. Вяжите, вяжите, — говорила нам мама, — там замерзают. А еще мы сушили картошку, морковь и лук в печке. Для этого их надо очень тонко порезать, зато, когда высохнут, почти как чипсы получаются.

 

Вкус лебеды Валентина запомнила надолго. Из нее мама пекла лепешки и только немного посыпала сверху мукой, хлеб получался горький. Карпенко держали тогда корову, и для нее надо было сено на зиму заготовить. — Придем мы ночью с поля, а мать уже ждет нас, берем коляску и едем делеко-далеко за сеном. Мать научила нас косить. Отцу некогда было его заготовкой заниматься. Единственный механик в совхозе, он даже ночевал в поле. Вот мы с  сестренками сена ночью накосим, а потом дня через четыре, после того как  подсохнет, везем домой на коляске. Мы с Антониной спереди впрягались, а младшие сзади подталкивали.

 

Спасительные валенки

 

— Голодно было, хлеба мало давали, и в одно время мама работала в конторе «Заготзерно». Она маленькая была, худенькая, бывало, наденет огромные отцовы валенки и брюки, наберет в карманы килограмма два-три пшеницы и бегом домой, как будто обедать. Все бабы так по домам разбегались. Заскочит мама домой и велит нам скорее дверь закрывать. Мельницу отец сам сделал, и ночью мы с сестрами муку мололи: одна подсыпает помаленьку пшеницу, другая жернов крутит. Утром мама со смены придет, размолотую пшеницу в печке быстро распарит, мы ее полусырой наглотаемся, вроде как сыты, и бегом на работу.

 

— Топили голландку только на ночь, чтобы не замерзнуть во сне, мама туда немного картошки бросала, вот и весь ужин был. Спали все в одной комнате: отец с матерью на койке, мы с Антониной на сундуке, а трое младших на печке.

 

Победили!

 

День Победы Валентина встретила в училище.

 

В ночь на 9 мая с девчонками гуляли почти до рассвета, только уснули, и вдруг в 4 часа утра началось! Все выбежали на улицу прыгали и обнимались, кричали: «Германия капитулировала!» В училище тогда было около 400 студентов, получился страшный переполох, вместе с которым пришло и огромное облегчение — война закончилась!

 

— Думаю, что нам, 15-летним девчонкам, было еще не так тяжело. Знаю, что в то время за станками стояли 7-8 летние дети. Я и две мои младшие сестры носим звание «Ветеран труда», а сестра Женя, которая на пять лет младше и в военные годы полола пшеницу, чистила ток и грузила зерно, в число ветеранов не попала.  В их альбоме есть еще одно, уже послевоенное фото. Жизнь помаленьку наладилась, и на этой старой карточке сестры уже настоящие красавицы, только нет в кадре отца, рано ушел.

 

После войны все сестры Карпенко пошли учиться. Четверо стали педагогами, только младшая Ольга медицинский окончила.

 

— Жили мы в тех краях, где второй язык был мордовский, и от нас требовали выучивать каждый год по 600 мордовских слов. Сложный это язык, в русском 6 падежей, а в мордовском — 12.   Сейчас свою педагогическую деятельность Валентина Фоминична вспоминает со смешанными чувствами. Не было бы ей счастья приехать в наши края, если бы несчастье не помогло. Зимой на прогулке по нелепой случайности погиб ученик из ее класса. Валентину Карпенко и суд судил, и молва народная, так что единственным спасением был Север.

 

Здесь она сразу сменила профессию, устроилась к нефтяникам. Много где поработать пришлось: и на месторождении, и в котельной. Всю жизнь прожила Валентина Фоминична в «деревяшке» поблизости от Дома быта «Кристалл», но два года назад пришел и на ее улицу праздник. Старый дом снесли, а его обитателей переселили в новостройку на МЖК. На девятом десятке жизни наконец-то выпала ей возможность пожить по-человечески, но она решила ехать к своим в Самарскую область, там ждут сестры и родительские могилы.

 

Юлия Горбунова.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.