За белым металлом, за синим углем

Летом в Ханты-Мансийске на расширенном заседании правительства слушали стратегию социальноэкономического развития Югры до 2020 года. Как отметил губернатор Ханты-Мансийского автономного округа  Александр Филипенко, она не получила широкого профессионального обсуждения. Слово «профессионального» он подчеркнул особо. Я подумал о том, что и  широкого  общественного  обсуждения данного документа, по сути, не было. А ведь тут есть над чем задуматься.

Прозвучала одна любопытная цифра. Для реализации намеченного — а планы поистине грандиозны, говорю об этом без тени иронии, — дополнительно потребуется ни много ни мало 300 тысяч новых работников. Из них 160 тысяч — для освоения мегапроекта «Урал промышленный — Урал Полярный». Вопрос первый: где их взять? Конечно, они должны появиться не одномоментно, но тем не менее. Количество населения заметно увеличится. Откуда возьмутся эти люди? Какова будет мотивация их решения переселиться на новые земли, в необжитые места с минимумом удобств и комфорта? Сегодня в Москве дефицит рабочих всех специальностей превышает 140 тысяч человек. И уж, наверное, лучше жить и работать в Москве, нежели на Приполярном Урале. Как было сказано в одном анекдоте, «лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме».

 

Мэр Донецка в одном из своих интервью говорит о том, что скоро некому будет добывать уголь — нет людей. Между тем Донбасс в свое время был одним из тех регионов, откуда и черпали кадры для покорения Севера. А сегодня во многих муниципалитетах автономного округа речь ведут не о безработице, а об увеличении квот на иностранную рабочую силу.

 

За период освоения нефтяного Приобья через Ханты-Мансийский автономный округ прошло 35 миллионов человек, а осело только полтора. Значит, для того, чтобы осели очередные полтора миллиона, потребуется еще 35 миллионов человек на протяжении одиннадцати лет. Откуда их взять? Один из ответов на этот вопрос лежит буквально на поверхности — из Китая и Средней Азии. А как к этому отнесется сегодняшнее югорское сообщество? Пришлых не любят нигде. Проблема урегулирования межэтнических отношений и сегодня очень и очень непростая, она непременно всплывет и потребует своего решения. На освоение новых земель человека всегда гнал голод. Сегодня, наверное, немногие помнят, что началу промышленной разработки подземных кладовых Западной Сибири, а мы ведем отсчет примерно с 1964 года, предшествовал голод на Украине и в центральных областях России — результат хрущевских экспериментов с «королевой полей». Когда провалилась кукурузная кампания, то не хватило пшеницы для того, чтобы накормить страну. Мы впервые закупили пшеницу в Канаде и США. Для этого нужна была валюта, а ее могла дать только большая нефть Тюмени. И она была найдена. В кратчайший срок была создана крупнейшая нефтедобывающая провинция.

 

А что же двинет массы людей на Приполярный Урал?

 

Рубль? «За белым металлом, за синим углем. За синим углем и за длинным рублем»? Но достаточно ли «длинным» будет этот рубль? Если при освоении Среднего Приобья при помощи районных коэффициентов и северных надбавок достаточно было увеличить вдвое существующую зарплату и народ нескончаемым потоком двигал на Север, то теперь, думаю, этого стимуле будет явно недостаточно. Народ стал другим, другими стали масштабы благополучия.

 

Структура потребностей не очень-то изменилась. Что нужно человеку? Машина, квартира… Но какая машина и какая квартира — вот в чем вопрос. И сколько все это стоит сегодня? Хорошая машина — это десятки тысяч долларов, а пристойное жилье — сотни тысяч условных единиц. И если раньше человек готов был терпеть нужду и лишения на протяжении десятков лет, кредитуя таким образом государство, откладывая удовлетворение своих потребностей на многие-многие годы, то теперь люди хотят все и сразу, а не когда-нибудь потом, в светлом будущем. А теперь посмотрим, как отличается заработная плата, которую получает, скажем, водитель в местностях, приравненных к Крайнему Северу, и, например, на юге Тюменской области. Водитель служебного микроавтобуса, отвозивший нас из гостиницы «Тюмень» в аэропорт Рощино, просто негодовал. Его зарплата за последний месяц выросла всего на четыреста рублей и теперь едва превышает пятнадцать тысяч. А для того чтобы получить такую зарплату, нашим северным водителям нужно ой как крепко потрудиться! И в условиях, заметно отличающихся от тюменских. Ну а о зарплате в столицах и крупных промышленных центрах я не говорю. «Длинный» северный рубль выглядит просто жалким рахитиком по сравнению с заработками в Москве, Петербурге, в городах-курортах. На Украине квалифицированные строители при заключении трудового контракта на возведение жилья начинают разговор с одной-полутора тысяч долларов в месяц. Мастера и прорабы всегда оценивают свой труд вдвое дороже. Это в весьма и весьма благоприятных регионах. А какими же коврижками можно заманить людей куда-нибудь в район Северной Сосьвы или Саранпауля? Вот здесь уже речь пойдет как минимум о трех тысячах условных единиц в месяц.

 

Но как это скажется на макроэкономических показателях? На инфляции, например. Если большое количество человек в отдельно взятом регионе будет получать огромные деньги, то это вызовет рост цен и массовое недовольство со стороны так называемого старожильческого населения.  Подобные перекосы заметно осложнят жизнь работодателям в тех же восточных регионах Ханты-Мансийского автономного округа. Здесь уже сегодня ощущается острая нехватка не только квалифицированных специалистов, но и специалистов любой квалификации. Руководитель одного  из транспортных предприятий Нефтеюганского района готов хоть сегодня принять на работу пятьдесят водителей. Его коллега оперирует такими же цифрами. Есть еще одно обстоятельство, которое, безусловно, должно вызвать тревогу общественности. Приток большой массы народа на неосвоенные территории приведет к перераспределению бюджетных средств в пользу жителей западной  части  Ханты-Мансийского автономного округа. И все это при том, что на востоке округа выросли такие города, как Сургут, Нижневартовск, Нефтеюганск. Здесь сформировалась своя многопрофильная   социальная сфера. Для ее поддержания в надлежащем состоянии требуются большие бюджетные вливания. Ее необходимо хорошо содержать, иначе она придет в полную негодность. Новых первопроходцев необходимо будет еще чем-то, кроме «длинного рубля», стимулировать. Потребуются новые больницы, дворцы культуры и спорта, школы, концертные залы и музеи. Таким образом, так называемая социальная сфера кратно увеличится в объемах. А это все средства, и немалые. Учитываются ли затраты на создание социальной инфраструктуры в обсуждаемой стратегии? И предполагаются ли какие-либо иные инвестиции в эту сферу, за исключением бюджетных?

 

Когда-то, на рубеже восьмидесятых-девяностых годов, в Ханты-Мансийском автономном округе уже была попытка создать нефтехимическую отрасль промышленности. К реализации этого проекта, а предполагалось построить несколько крупных заводов по производству конструкционных пластмасс, был привлечен ряд японских корпораций. Они приезжали в Нижневартовск, демонстрировали свои возможности, которые были поистине уникальными. Заводы изготавливались, транспортировались и собирались на новых площадках в кратчайшие сроки. Проекты поражали своим размахом. Но когда в процессе переговоров речь зашла о  строительстве   городов  и  поселков для рабочих, о прокладке дорог и линий коммуникаций, японцы твердо заявили о том, что они не собираются здесь строить социализм. У них иные задачи.

 

Сегодня инвесторы проявляют необычайно активный интерес к Приполярному Уралу. Регистрируются предприятия, проходят торги и аукционы. Но оговаривается ли при этом вклад инвестора в развитие социальной инфраструктуры новой территории? Как-то в прессе прозвучало авторитетное мнение, согласно которому Приполярный Урал нужно осваивать вахтово-экспедиционным методом. Мол, тогда не потребуется строить новые города, можно будет обойтись исключительно рабочими поселками без необходимого комплекса удобств и достаточного уровня комфорта. Суждение весьма спорное. Пока ни одна попытка использовать именно такой метод освоения не увенчалась успехом. Жизнь всегда вносила свои коррективы. В вагончиках, которые размещались непосредственно на месторождениях, возникали семьи. Детям требовался детский сад, школа — и градообразующий процесс шел своим чередом… И еще о так называемых мотивах. О тех, что привлекут триста тысяч работников с семьями на новые земли и заставят их осесть там на долгое время. В советское время люди ехали на Север строить светлое будущее. Свое собственное и своей страны. Одно не отделялось от другого. Но сегодня ради каких таких высоких идеалов человек должен будет бросить хлеб и идти собирать корки? Всего два эпизода из недавнего прошлого.

 

Как-то я Володю встретил. Вечный второй помбур. Вечный верховой. Чтобы понять, что это такое, надо представить себе буровую вышку. В высоту она более двенадцати метров. И вот на этой двенадцатиметровой отметке есть площадка, где стоит рабочий. Он либо наращивает буровую колонну, либо уменьшает ее. Все зависит от того, какая операция совершается — бурение скважины либо подъем инструмента. И это при любой погоде. А бурение до минус сорока разрешено. Ветер. Слабо защищенная площадка. И так на протяжении восьми часов. Никаких перекуров. Затем восемь часов сна — и опять наверх. И так неделю, а то и больше. И так практически всю жизнь, за вычетом отпусков. Но некоторые привыкают, да так привыкают, что иной жизни для себя не мыслят.

 

Володя и на первого помбура не стал переучиваться, чтобы со своей площадки не уйти. Он думал, наверное, что там он совершает подвиг. Давал стране метры, которые потом приводили к нефти. К большой нефти, благодаря которой и жила страна. Он из хорошей, крепкой семьи буровиков. Старший брат — заместитель начальника управления. Младший выучился и стал технологом. А Володя — вечный верховой. Но ему и не стыдно было. Он даже гордился тем, что он на самом рискованном месте, всегда лихо, всегда сноровисто, всегда хватко свою работу делал. Ну а уж если выброс, пожар — катастрофа, одним словом, — тогда верховому путь вниз только один — по растяжке, тросу, которым буровая крепится к земле. Солдатский ремень с себя снял, сложил вдвое, через трос перехлестнул и вниз. Двумя руками за концы ремня держишься, ноги под себя подгибаешь, группируешься, насколько это возможно, и, пока еще вышка стоит, скользишь вниз. Это вообще-то считалось нарушением, но другого пути к земле не было. Под тобой фонтанирующая скважина, а то и огонь — газ загорелся. Вот как хочешь: если жить хочешь, так и выкручивайся.

 

А незадолго до выхода на пенсию его разбил инсульт. Когда же он оклемался, то выяснилось, что жить ему вместе с женой придется на две пенсии, на десять тысяч рублей в месяц. Причем половину нужно отдавать сразу в виде оплаты коммунальных услуг. У жены его в то время диабет вошел в последнюю стадию. Дочь выросла и вышла замуж. И в их новой молодой семье никто не работал, она была инвалидом детства, а молодой ее супруг нигде не мог устроиться. Вторую часть скудной пенсии приходится делить на четверых.

 

— Вот только и хватает, что на хлебушек и молочко, — сказал мне Володя.

 

Мы были молоды, сильны и беспечны. Получали хорошую зарплату. Зарплату, которая позволяла жить и делать солидные денежные накопления. Мы верили своей стране. Уж она-то нас никогда не предаст. Всегда защитит. Ведь мы же ради нее своих жизней не щадили…

 

Один буровой мастер, Герой Социалистического Труда, успел к пенсии накопить сто тысяч рублей. Реформы Гайдара превратили их в пыль в одно мгновение. Хорошо, что еще успел дом купить. А его коллега не успел. Уже не помню, на каком празднике в Ханты-Мансийске встретились еще с одним Володей, некогда прославленным буровым мастером — «стотысячником». У него нынешний олигарх в помбурах ходил. Изучал на практике азы ремесла. Разговорились, как всегда, за жизнь. Нет, у него все не так плохо. Не бедствует. Дом, машина, работа. В последнее время рекордной проходкой не балует. Когда я спросил, а нет ли у него желания снова пойти на рекорд и пробурить еще раз сто тысяч метров четырехвахтовой бригадой за год, он ответил, что нет. «Да и зачем? — спросил он меня. — Чтобы заработать очередной миллион долларов для любимого олигарха?»

 

Да, видимо, лозунг «Заработаем очередной миллиард для родного олигарха» или «Добьемся в текущем пятилетии устойчивого роста долларовых миллионеров в стране» сегодня мало кого вдохновит на великие дела. И тогда последний, завершающий вопрос: а с какими лозунгами пойдем на великое дело, ради каких идеалов будем совершать великий труд и великий подвиг? Ведь наш человек такой. Он не может просто так месить глину или носить камни. Ему обязательно нужно строить храм.

 

Игорь Кириллов.

Оставить комментарий

You must be logged in to post a comment.